Завершается 2025 год, но еще не все губернаторы провели прямые линии с жителями. Напомним, что рекомендацию главам субъектов РФ регулярно проводить подобные мероприятия и напрямую общаться с жителями регионов дал в 2021 году президент России.
Депутат Госдумы, зампред комитета по информационной политике Олег Матвейчев:
– Формат этот работает уже очень давно. Многие губернаторы с 1990-х годов практиковали прямые линии. И сейчас, следуя за президентом, тоже проводят: кто-то – на местных ГТРК, а кто-то – в социальных сетях. Большинство губернаторов это делают, поскольку людям это привычно. И губернатор вынужден отвечать или давать поручения местным властям, реагировать. Такова реальность. Главное в итоге, чтобы вопрос решался, а он так или иначе все равно решается. Потому и формат сохраняется. Кстати, он уникальный – в других странах такого нет.
Политтехнолог, креативный директор коммуникационного агентства «Прямой контакт» Ольга Вертунцова:
– Прямые линии губернаторов остаются признаком открытости власти, лучшим инструментом легитимизировать закрытые темы – делать их нейтральными, снимать напряжение и негатив. Перечень вопросов может быть разным – от мелких бытовых до вопросов федерального значения, и задача главы региона – дать ответ каждому. Так, вопросы муниципального уровня необходимо выносить на уровень ВДЛ для демонстрации осведомленности руководителя и его возможностей; федерального – могут подчеркнуть возможности и связи главы с правительством и президентом. А вопросы регионального уровня должны решаться в кратчайшие сроки, поскольку это показывает качество управления.
Главная задача любого руководителя региона – добиться такой эффективности и доверия к своим прямым линиям, чтобы у людей не было необходимости и желания обращаться в вышестоящие инстанции. Это разгружает прямую линию президента и укрепляет доверие к региональной власти. Если же говорить о тех, кто еще не провел прямые линии в 2025 году, то думаю, что вопрос в дефиците кадров. Настройка и организация массового диалога – сложная задача для департаментов информационной и внутренней политики. На помощь им приходят ЦУРы, но для стабилизации рейтингов и новостной повестки их ресурсов тоже не всегда достаточно.
Политолог Даниил Ермилов:
– Снижается новизна формата, но он остается одним из немногих доступных каналов диалога власти и граждан, особенно в регионах, где ограничена медийная и общественная среда. Однако эффективность прямых линий страдает от двух проблем: во-первых, они часто фокусируются на единичных кейсах, когда решили проблему того, кто дозвонился, во-вторых, значительная часть обращений касается компетенции муниципалитетов. Это перегружает губернаторский аппарат и создает иллюзию, что губернатор все решит. Другие форматы – личные приемы, выездные встречи, работа с ЦУРами и т. д. – не заменяют прямых линий, а дополняют их. Идеальным подходом была бы интеграция всех каналов в единую систему. Ведь по большому счету ценность прямых линий определяется не самим эфиром, а последующими действиями.
Политтехнолог Алена Август:
– Людям хочется открытости, личного участия и ощущения, что ты со своим губернатором на короткой прямой связи, он слышит тебя. Наши граждане по-прежнему уверены, что губернатор должен отвечать за лампочки в подъезде. К сожалению, даже президенту на прямой линии задают вопросы, которые не относятся к его уровню. Это как раз говорит о том, что людям важно порой даже не само решение вопроса, а чтобы его заметили. И с точки зрения того, как работают местные власти, как они отладили коммуникации, это тоже о многом говорит. Если до сих пор уровень работы местных властей и их компетенции становятся предметом обсуждения уровнем выше на прямых линиях, это значит, что местные власти не обеспечили исчерпывающую коммуникацию с населением на своем уровне. И им есть еще куда расти и что делать.